TOP

Представляем вашему вниманию рассказ писателя под псевдонимом «Подполковник Суонг», посвященный событиям 1981 г. в Орджоникидзе. Автор описывает последние очаги сопротивления после подавления бунта во время патрульного рейда, в котором принимал участие.

***

Не знаю, остался ли сейчас стоять на одной из небольших площадей Владикавказа этот памятник. Остался, наверное. Насколько я знаю, Осетия стала одной из новоявленных республик на Северном Кавказе, наиболее терпимых и к России, и к русским. А может и не остался, ветер демократии и сквозняки независимости сносили и не такие достопримечательности, не щадя ни Ленинов, ни Дзержинских, ни более безобидные памятники недавней старины. Но тогда, в сыром осеннем Орджоникидзе, два застывших навеки богатыря — русский и осетин, замершие на своих конях, всё смотрели братским взглядом друг на друга, а рука русского, широко раскинувшимся жестом, по чисто нелепой случайности, гостеприимно указывала на вход в разгромленное кафе номер двадцать, словно приглашая к дружеской беседе за накрытым столом. Разбитые окна кафе, казалось, готовы были радушно принять эту богатырскую пару, за осколками стёкол обрывки грязных занавесок мокли под промозглым дождём. Но богатырям всё было нипочём. Никакой дождь, никакие обиды, никакие жизненные передряги не могли помешать их дружбе, дружбе русского и осетинского народов. Пока наш бэтэр, хлюпая по осенним лужам, не завернул за угол, я любовался застывшей в вековой неподвижности идеей всеобщей любви и братства между народами. Но рыкнули на повороте движки и памятник остался где-то позади, за сырым дождевым туманом, позади, за занавесью лет. А впереди был обычный рейд, обычный патрульный рейд по притихшим в угрожающем молчании улицам одного из районов Орджоникидзе, города Владикавказа образца осени 1981-го года.

Бутылка с бензином, мелькнув дымящимся зелёным воробьём, вырастает на впереди идущем бэтэре чёрно-красным шаром. Ну вот, опять… Позавчера ведь только тушили… Ребята слетают с брони, разбиваясь на уже до чёртиков привычные группы. Да не ори ты, взводный, помним мы всё, помним, не было времени забывать! Одна группа с распахнутыми шинелями бросается к тем, кто, крутясь, пытается сбить с себя пламя, да к полыхающему бэтэру — гасить, пока движки не занялись. Вторая разлетается в боевое охранение. Застывшие, вытянувшись небольшой колонной, похожие на грязно-зелёных крокодилов машины — словно лакомые кусочки, всего можно ожидать от затаившейся в проулках, жаждущей крови, чёрной, ненавидящей толпы. Третья группа летит к подъезду. Да, да, вот оттуда, с этого балкона на третьем этаже, быстрей, быстрей, пока не удрали! Не шаги, а прыжки по крутой лестнице. Через две ступеньки, три… вот она, эта дверь, отсюда, наверное! Открывайте, суки! Что лопочешь там, скотина, открывай! Ну что за чёрт, джигиты, называется, как бутылки с бензином швырять, так смельчаки, а как нам дверь открывать, так обязательно женщину с дитём вперёд выставляют… Нету, говоришь, из мужчин никого? А сейчас и проверим! Да не верещи ты, не верещи… а кто тут у нас в спаленке под кроватью пыхтит? «Возвращается муж из командировки…». Вылазь, «любовничек» … Ну, ханума, нету, говоришь, мужчин в доме? Сами видим, что нету… Разве это мурло — мужчина? Понасвинячил, а тебя вперёд выставил. А ты что кудахчешь, джигит? Так ты ещё и ничего не делал? Руки вперёд вытянул! Вперёд руки, сказал! Не скули, я же любя и не сильно… Да у тебя же от рук бензином прёт, как от автозаправки! С чем возился? С машиной?! Да кому ты туфту прёшь, сволочь! Какие сейчас машины! Ребята, помогите ему быстро с лестницы спуститься! С нами поедешь, джигит, там разберутся. Быстрей, мужики, там на улице народ уж больно кучкуется, уходить скорей надо!

Всё в порядке, товарищ старший лейтенант, взяли голубчика! Так точно, благоухает «Шанелью номер пять»! Виноват, товарищ старший лейтенант, бензином воняет! Виноват… докладывать как положено… распустились… так точно… ой… никак нет… да кто Вас подкалывает-то?! Чёрт бы тебя побрал, ну не на уставах же сидим, в ленкомнате… Дёрнулась броня, идём дальше. Скорей бы на проспект Мира выйти… он широкий, там меньше вероятности, что второй раз за выход полыхнём. И по нему по прямой, до самой площади. Джигита сдадим в училище МВД, там с ним разбираться будут, спецов понаехало… сами сидят за каменными стенами, носу не высунут, только от нас требуют, мол, мало нарушителей порядка и законности задерживаете, да что мы им, менты, что ли… Да и ментов-то здешних не видать. По домам затаились. Хотя, можно их понять… Мы-то уйдём, а им здесь жить дальше… семьи, дети… Да ну их, сами справимся…

Ну вот и всё, пожалуй… Миновав вежливо расступившееся оцепление, въезжаем на площадь. Взводный, взяв с собой человек пять и уже изрядно потрёпанного джигита, исчезает в дверях училища МВД. Мы валимся на брусчатку прямо рядом с прокопчённой, одуряюще пахнущей бензином и гарью, нашей бронированной лошадкой. Закуриваем, мужики? Давай и оцепление угостим, налетай, пацаны! Не какая ни будь там «Прима», а самый настоящий «БТ»! Ну ты и спрашиваешь — где взяли, где взяли… ну не подарили же местные, сам понимаешь. Там, где поворот к междугороднему переговорному, знаешь? Там киоск стоял, раздолбаный весь. Смех, киоск весь разбит, а внутри сигарет — навалом. Мы блоков десять взяли, там ещё оставалось. Поглядите, как «баранов» по проспекту погоните, возле него торморзнётесь, авось что и осталось…

Мужики, взводный идёт. Счастливый, аж светится… Не иначе то ли орден дали, то ли в хенеральской столовой накормили… Ребята, давайте встанем, а то опять скулить начнёт… Взвод!.. Вольно.

Ну и подарок… Взводный, хоть ты и зануда уставная, но я тебя расцеловать готов! Шесть часов отдыха! Располагаться в здании обкома, понял, обед, ясно, ровно через шесть, понятно. Мужики! Полетели плацкарт занимать! Виноват, товарищ старший лейтенант! Взвод! В колонну по три… чёрт бы тебя побрал…

Ненавистная баночная перловка с тушёнкой вязнет на зубах. Хорошо хоть она, первые три дня вообще только рыбными консервами кормили, аж глаза в темноте от переизбытка фосфора светиться начинали. Ф-фу… с обедом покончено. Почему всё хорошее так быстро заканчивается… Привалиться бы где-нибудь… двое суток не спим… а вот и коврик под дверью подходящий. Не буду ничего другого искать, для меня сейчас и этот коврик милей любой перины, спать… спать…

Кто там скачет над моей головой, кто перешагивает через меня, неужели другой дорогой не пройти. Возмущаясь, просыпаюсь. Взгляд на часы, четыре часа сна… красота, это же целая вечность… спросонья потягиваюсь, подбираю свою разбросанную по полу амуницию, и, ещё в лёгкой полудрёме, бреду к выходу на площадь. Бр-р… ну и погода… к костру присесть. Ребята, огоньку не найдётся? Хохот в ответ, мол, прикуривай, огоньку хватает, вон, хоть целый костёр забирай. Курсанты, вроде… Откуда, парни? Общага, пехота, местные ребята… Ну что ж, удачи, побреду я свою «паству» собирать…

Вроде все… точно… а вот и взводный, на крыльях любви парит. Взвод! Вас понял, товарищ старший лейтенант, да, заправлены, все на месте, ясно, товарищ старший лейтенант. На «Ракете» бардак, понятно. Не ввязываемся, избегаем провокаций, ясно, чёрт, избежишь их… Вас понял, товарищ старший лейтенант, эх, Саня, на кой бес ты из себя уставного полководца изображаешь, да понял я тебя, понял… Парни, по коням, выезжаем!

Вот и всё… ничего примечательного, ничего выдающегося. Один из обычных дней на этой никому не нужной, всеми забытой, короткой войне.

Мне, удобно устроившемуся на покачивающейся броне бэтэра казалось, что застывший на постаменте осетин что-то дружески говорит русскому. Казалось, ещё немного, и осетин, хлопнув по плечу русского богатыря, скажет, принимая приглашение: «А действительно, пойдём, посидим, потолкуем за столом…». Дождь занавешивал их фигуры, унося в прошлое те смутные дни промозглой осени 1981-го.

Иногда мне очень хочется побывать во Владикавказе, поглядеть на изменившийся, наверное, город, на спешащих по своим насущным делам людей. Люди, я был здесь! Может и незваным гостем, но я помню эти края. Можно мне пройтись вместе с вами? Прогуляться по парку Коста Хетагурова, в котором штурмовал шахматный клуб, выйти на площадь Свободы, где замерзая, спал ночами у костров, пройти по проспекту Мира до того самого поворота к переговорному, откуда мы спускались к мосту через Терек, на штурм гостиницы «Владикавказ». Я был здесь, люди!

…Только… обрадуетесь ли вы мне…

***

Комментарии под рассказом Подполковника Суонга представляют большой интерес, поэтому они тоже включены в публикацию.

***

Автор:

Приветствую всех! В прессе не было об этом, сами понимаете, ничего. Поезда проходили без остановки, самолёты садились в Грозный или Минводы, границы были перекрыты, как Крестовый перевал, так как юго-осетины рванули на помощь собратьям, так и трасса Орджоникидзе-Грозный.

Кстати, во дворе «гестапо», ну, училища МВД, находился фильтрационный пункт всех задержанных. Там прапорщики рулили с ростовского централа. А горно-копытное — это общевойсковое Орджоникидзевское, для утренней разминки — прогулочка бегом на гору Столовая)))

Начальства с Москвы понаехало — жуть. Помнится, ведём джигита, руки бензином воняют, любитель коктейлей Молотова, из БэТэРа вылезает генерал МВД-шный, шрам через всю щёку. Кричит: «Зачем вы его ведёте? Его надо нести!» Ну… обработали.. понесли…

Технически тогда не очень оснащены были… дубинок резиновых не было. Были пальцы от танковых трак. Весомый аргумент, должен сказать…

Валерий:

Там было еще продолжение. Потом 14-15 летние джигиты отлавливали курсантов военных училищ Орджоникидзе и хорошенько отделывали их… за 1981 г. Был тов. Одинцов посаженный первым секретарем обкома КПСС Северной Осетии, а потом вдруг раз и весь имперский антураж русских сдулся, и они побежали в русскую Россию, хотя в общем-то их никто вроде и не гнал. Побеждают терпеливые джигиты.

Боб:

Не совсем так. Особенно в Осетии. С курсантами училища ВВ я такого не припомню. Автору спасибо за рассказ.

Кутырь Виктор Борисович:

Смею заверить собеседников, что курсанты училища ВВ не страшась ходили в увольнение.

Валерий:

Курсантов ВВ в первую очередь, но попадалось даже курсантам общевойскового училища. Мне они сами говорили об этом.

Тут кое-кто покопался по поводу деталей монумента, оказывается его установили только в 1982 г. Так что рассказ чувака как-то теряет в достоверности.

Автор:

Хе-х))) С вами надо быть как Штирлицу перед Мюллером)))

Что сказать… каюсь, сам я этот памятник не видел, только на фотографии. И то, уже после беседы с одним парнем, который рассказывал, что один персонаж показывает рукой на кафе. Но я же предупреждал, что кое-что приукрашиваю, кое-что меняю местами. Так что само вступление с памятником было задумано вообще, как лирическое вступление, как оказалось, несколько неудачное.

Сам я помню немного. Проспект Мира, начинающийся от площади, забитый толпами народа. Проспект широкий, с обоих сторон дорога и трамвайные пути, посередине аллея с киоском Союзпечати. На площади обком, напротив него какое-то большое здание, вроде бы пятиэтажное, в торце площади напротив проспекта кинотеатр. Говорили, что на крыше обкома и этого дома сидели снайпера, а с этого дома с окон КГБ-шники фотографировали. Насчёт снайперов не знаю, автоматчики сидели в обкоме точно, приказа ждали в крайнем случае. А судя по фотографиям, которые нам на опознание потом предъявляли, по ракурсу съёмки, снимали с этого здания точно. Проспект длинный, выходит ещё на какую-то широкую улицу. От площади по проспекту справа училище МВД, слева парк. В парке, помню, шахматный клуб на обрыве. Чуть дальше по проспекту поворот налево, там небольшой телефонный переговорный, потом дорога идёт вниз на мост через Терек. За мостом гостиница, что дальше не знаю, через мост переходили два раза, оба раза неудачно)) Первый раз до гостиницы не дошли, второй раз дошли, но… в общем, что там, за Тереком не помню. Вот, в принципе, и всё. Между обкомом и МВД стояли курсанты, перед проспектом кого только не было: и курсанты всех училищ, и тбилисцы, и спецы с Ростова вроде бы, в белых касках с забралами, с прозрачными щитами. Общевойсковое стояло с другой стороны площади, со стороны кинотеатра. Район Ракеты помню слабо, помню только, что туда ездили, а что там и как уже стёрлось.

В общем, воспоминания не столь географические, сколько эмоциональные. Ну а за казус с памятником — приношу извинения. Исправлять что-либо уже поздно, но виноват… виноват…

0_38e9c_333baf7a_orig

Комментарий Zilaxar: трудно сказать была ли установка «Монумента дружбы» именно в 1982 г. совпадением. На памятнике написано: «В ознаменование 200-летия присоединения Осетии к России 1774–1974». Как-то сомнительно, чтобы установка запоздала на восемь лет. Справка: «Монумент олицетворяет содружество русского и осетинского народов: два побратима на конях едут на встречу своей счастливой судьбе. Так начинался их путь более 200 лет назад. Авторы проекта: Ч.У. Дзанагов, С.П. Санакоев, М.О. Царикаев, А.В. Арапов».

Напомним, 1982 г. — начало «одинцовщины». В этот период осетин активно «лечат от национализма», в том числе и в области истории. В том же 1982 г. выходит «идеологически верная» брошюра А.Х. Магометова «Этнические и культурно-исторические связи алан-осетин и ингушей», посвященная осетино-ингушским бракам, а через полтора года развернулись «Козни вокруг «Очерков истории алан».


Поддержать проект



Подпишись на правильные паблики